Неуловимые границы

Поскольку с рекой Итиль и Хазарским морем никаких серьёзных проблем не возникает, можно смело приступать к определению границ и самой Хазарии. Для начала было бы весьма полезно ознакомиться с результатами их поиска специалистами по «широкому контексту». Но хотя во многих работах и можно увидеть карты с условно нанесённым хазарским царством, каких-либо чётких границ они не предлагают. Л.Н.Гумилёв некогда высказался на эту тему так:

Обычно территорию, на которой обитал когда-то какой-либо народ, подлежащий изучению, находят без труда… Зато восстановление истории народа встречается с разнообразными и не всегда преодолимыми трудностями. При разрешении хазарского вопроса всё получилось как раз наоборот.

… мы легко можем прочесть, какие победы одерживали хазары и какие поражения они терпели, но, как было уже сказано, о том, где они жили, каковы были их быт и культура, представления не имеем.

Выясняется, что эта соседка Руси, по словам того же Гумилёва, до сих пор остаётся этакой неуловимой «Русской Атлантидой» и нам не придётся здесь ломать гармонично выстроенные теории. Мы вторгаемся в область сплошных научных загадок, а это наиболее благоприятная среда для проверки новых научных идей. Вот и проверим работоспособность нашей теоремы. Однако пока послушаем специалистов. Изданная в прошлом году работа Т.М.Калининой начинается словами:

Вышедшая более двадцати лет тому назад книга востоковеда А.П.Новосельцева подвела итог изучению письменных средневековых источников по истории Хазарии, продолжавшемуся более 200 лет. Монография С.А.Плетнёвой обобщила археологические исследования… Исследования продолжаются по двум редко пересекающимся линиям: интерпретация письменных памятников и результаты непрекращающихся археологических раскопок, которыми заняты многие учёные. Однако проблем хазарской истории не становится меньше.

Наступление на хазарские тайны идёт по двум направлениям. Одни специалисты колдуют над странностями текстов, связанных с хазарами, другие же упорно ищут археологические следы в границах, что найдены из тех текстов. Но хазары всё ещё остаются неуловимыми. Оказывается, все тексты уже изучены, за 200 лет до дыр зачитаны и итог подведён, но у специалистов с результатами не густо. Границы так и остаются туманными, а определяют их в основном по сохранившемуся письму хазарского царя Иосифа. Кому же лучше царя границы знать, и описывает он их так:

«Я ещё сообщаю тебе размеры пределов моей страны, в которой я живу:

В сторону востока она простирается на 20 фарсахов пути до моря Г-р-ганского;

в южную сторону на 30 фарсахов пути до большой реки по имени „Уг-ру“;

в западную сторону на 30 фарсахов до реки по имени „Бузан“, вытекающей из (реки) „Уг-ру“;

в северную сторону на 20 фарсахов пути до (реки) „Бузана“ и склона (нашей) реки к морю Г-р-ганскому.

Я живу внутри островка; мои поля и виноградники и всё нужное мне находится на островке. С помощью бога всемогущего, я живу спокойно».

Это ответное письмо царя испанскому сановнику, еврею Хасдаю ибн Шафруту. Узнав, что на востоке существует еврейское государство, Хасдай удивился и очень обрадовался. Он написал письмо хазарскому царю с просьбой рассказать о единственной в мире стране, исповедующей иудаизм. Иосиф подробно ответил испанцу. Сохранились оба этих письма.

Поскольку царь писал, что столица страны стоит у реки Итиль, а Итиль твёрдо отождествляли с Волгой, то строить названные царём границы принялись в нижнем Поволжье. Академик Рыбаков отождествил реку Бузан на западной границе с Доном. Он же по тексту определяет и северную границу. Тут всё вполне правдоподобно. А вот с южной стороны большой реки Уг-ру не нашлось, в сравнении с Доном все остальные реки не более чем ручейки. В качестве реки Уг-ру академик указал Маныч. Границы Хазарии оказались довольно скромными.

С такой интерпретацией категорически не согласился Артамонов. Считая границы явно недостаточными, он утверждает, что письмо испорчено переписчиками и реки Уг-ру и Бузан не обязательно должны быть связаны между собой. Граница Хазарии должна быть значительно южнее и потому рекой Уг-ру следует считать Терек. Тогда названная царём река В-д-шан, это Кума. Она ведь в письме указана ближе чем Уг-ру.


Схема Артамонова для нахождения границ Хазарии

Ученица Артамонова Плетнёва эти же границы анализирует так:

Трудно определить, где протекала эта таинственная река В-д-шан. По-видимому, ответ следует искать в письме Иосифа, так как нам кажется, что все расстояния он отсчитывает именно от этой реки, вернее от начала его кочёвки, располагавшейся в 20 фарсахах (120 км) на север до склона реки Итиль к Каспию и от места сближения рек Итиль и Бузан. Бузан по этому отрывку отождествляется, несомненно, с Доном. На запад до него (до Саркела, стоящего на этой реке) 180 км. В точке пересечения этих указанных двух расстояний — большое и длинное озеро Сарпа, один из многочисленных водоёмов, оставленных древним руслом Волги. Возможно, в хазарский период это русло — громадная старица Волги — воспринималось как река. Здесь и сейчас очень влажно, а Иосиф писал, что его страна имеет много рек и источников.

От озера Сарпа до Каспийского моря на юго-восток 180 км, что соответствует данным письма Иосифа, а на юге от него на расстоянии 180 км течёт река Уг-ру, которую, видимо, можно отождествить с Манычем. Интересно, что Иосиф упомянул связь Уг-ру с Бузаном, написав, что последний вытекает из Уг-ру. На самом деле, как известно, Маныч является одним из самых крупных левых притоков Дона.

Границы вернулись к варианту Рыбакова. Но отождествлять ли Уг-ру с Манычем или с Тереком, всё равно получается явное несоответствие тексту. Большая река Уг-ру оказывается намного меньше «вытекающей из неё» реки Бузан. А если рекой Уг-ру считать не Маныч, то эти реки вообще оказываются не связанными между собой. В любом случае приходится жертвовать логикой или привычно упрекать документ в неточности. Не менее запутанным оказывается и описание Иосифом подвластных Хазарии земель.

«… Ты ещё настойчиво спрашивал меня касательно моей страны и каково протяжение моего владения. Я тебе сообщаю, что живу у реки, по имени Итиль, в конце реки Г-р-гана.

Начало [этой] реки обращено к востоку на протяжении 4 месяцев пути. У [этой] реки расположены многочисленные народы в сёлах и городах, некоторые в открытых местностях, а другие в укреплённых [стенами] городах. Вот их имена Бур-т-с, Бул-г-р, С-вар, Арису, Ц-р-мис, В-н-н-тит, С-в-р, С-л-виюн. Каждый народ не поддаётся [точному] расследованию и им нет числа. Все они мне служат и платят дань.

Оттуда граница поворачивает по пути к Хуварезму до Г-р-гана. Все живущие по берегу [этого моря] на протяжении одного месяца пути, все платят мне дань.

А ещё на южной стороне — С-м-н-д-р в конце [страны] Т-д-лу к „Воротам“, а он расположен на берегу моря.

Оттуда граница поворачивает к горам. Азур, в конце [страны] Б-г-да, С-риди, Киту и, Ар-ку, Шаула, С-г-с-р-т, Ал-бус-р, Ухус-р, Киарус-р, Циг-л-г, Зуних, расположенные на очень высоких горах, все аланы до границы Аф-кана, все живущие в стране Каса и все [племена] Киял, Т-к-т, Г-бул, до границы моря Кунстандины, на протяжении двух месяцев пути, все платят мне дань.

С западной стороны — Ш-р-кил, См-к-р-ц, К-р-ц, Суг-рай, Алус, Л-м-б-т, Б-р-т-нит, Алубиха, Кут, Манк-т, Бур-к, Ал-ма, Г-рузин. Эти [местности] расположены на берегу моря Кустандины, к западной [его] стороне.

Оттуда граница поворачивает по направлению к северной стороне, [к стране] по имени Б-ц-ра. Они расположены у реки по имени Ва-г-з. Они живут в открытых местностях, которые не имеют стен. Они кочуют и располагаются в степи, пока не доходят до границы [области] Х-г-риим. Они многочисленны, как песок, который на берегу моря во множестве. Все они служат [мне] и платят мне дань. Место расположения их и место жительства их простирается на протяжении 4 месяцев пути.

Знай и уразумей, что я живу у устья реки, с помощью всемогущего. Я охраняю устье реки и не пускаю Русов, приходящих на кораблях, приходить морем, чтобы идти на исмаильтян ... С месяца Нисана мы выходим из города и идём каждый к своему винограднику и своему полю и к своей (полевой) работе. Каждый из (наших) родов имеет ещё (наследственное) владение (полученное от) своих предков, место, где они располагаются; они отправляются (туда) и располагаются в его пределах. А я, мои князья и рабы идём и передвигаемся на протяжение 20 фарсахов пути, пока не доходим до большой реки, называемой В-д-шан, и оттуда идём вокруг (нашей страны), пока не придём к концу (нашего) города без боязни и страха; в конце месяца Кислева, во дни (праздника) Ханукки, мы приходим в (наш) город. Таковы размеры нашей области и место наших стоянок ...

Здесь Иосиф говорит, что начало реки, на которой он живёт, обращено далеко на восток и перечисляет племена, платящие здесь ему дань. Как мы помним, Итилем считают конструкцию из трёх рек, Белая, низовья Камы и дальше уже Волга. Далеко не далеко, но начало реки на восток уходит. Гораздо хуже с плательщиками дани, которых он перечисляет до поворота границы к Хорезму, т.е на юг. Как ни крути, но оказывается, что черемисы, и какие-то славяне названы царём явно восточнее Волги. Арису обычно ассоциируют с народом эрзя, С-в-р либо С-вар с северянами, а В-н-н-тит с вятичами. Им всем западнее Волги быть полагается.

По мнению Артамонова, эта граница далее опускается за Каспием до юго-восточного его побережья, а затем переходит на западное побережье и Кавказ. Правда переходит она как-то без пояснений, словно царь и не заметил препятствие. Последние же названия, по мнению Артомонова, это не племена, а города в Крыму, и снова без пояснений о переходе через море. Так, например, К-р-ц и Г-рузин, на его взгляд, это Керчь и Гурзуф. Конечно же с грузинами как-то нехорошо получилось, но Плетнёва вполне согласна со своим учителем:

Итак, восточная граница Хазарии, судя по письму Иосифа, проходила где-то по заволжским степям, южная — вдоль Кавказского хребта, западная — по Крыму. Не очень ясно обозначена северная граница, очевидно, южнорусские степи, по мнению Иосифа, также входили в состав каганата.

Перечисление подвластных кагану городов, народов, племён и хвастливый рефрен о дани, обширность страны — всё это выглядит очень спорным, особенно, если мы вспомним, что в Х в. Хазария была на закате своего могущества.

Вызывает некоторое недоумение то, что граница оказалась незамкнутой. Начавшись с низовий Волги, она дошла до волжских булгар и далее на восток за Урал. Затем спустилась к Каспию, перешла на Кавказ, затем на Крым, поднялась по Днепру до кочевников печенегов и оборвалась далеко от точки старта. Снова, как и с арабскими текстами, мы сталкиваемся с запутанными и противоречивыми описаниями. Правда хазарский царь наверняка знал границы своих владений, и списать трудности на туманные слухи уже не получится. Поэтому Плетнёва предлагает другое объяснение. Дескать, хазарский царь намеренно врёт, желая показать собственную значимость:

Таковы сведения, которые счёл возможным сообщить Хасдаю хазарский каган. В целом они очень запутанны, несомненно хвастливы, и хвастливость эта преследует вполне определённые политические цели: Иосифу важно было создать о своём государстве как можно более сильное впечатление.

Непонятно, зачем Иосифу производить «сильное впечатление» на неизвестного ему испанского еврея, если тот уже безмерно счастлив узнав, что существует-таки в мире еврейское государство. Он с трепетом ждёт подтверждения вспыхнувших надежд, именует Иосифа своим господином, и ему дела нет до тех границ и размеров дани:

«Этих всех посланцев, приносящих дары, я всегда спрашивал о наших братьях, израильтянах, остатке диаспоры, не слышали ли они чего-либо об освобождении оставшихся, которые погибают в рабстве и не находят (себе) покоя. (Так продолжалось дело), пока не доставили мне известие посланцы, (пришедшие из) Хорасана, купцы, которые сказали, что существует царство у иудеев, называющихся именем ал-Хазар. Я не поверил словам их и сказал (себе): „Они говорят мне подобные вещи только ради того, чтобы расположить меня (к себе) и войти в близость ко мне“. Я был в изумлении от таких слов, пока не пришли посланцы (из) Кустантинии с подарком и письмом от царя их к нашему царю.

Когда я услыхал это, меня охватила радость, мои руки окрепли и надежда стала тверда

Когда они услыхали о моём господине, царе, о мощи его царства и множестве его войск, они пришли в изумление. Через это мы подняли голову, наш дух ожил и наши руки окрепли. Царство моего господина стало для нас (оправданием), чтобы раскрывать (смело) уста. О, если бы эта весть получила ещё большую силу, так как благодаря ей увеличится и наше возвышение! Благословен господь, Бог Израиля, который не лишил нас заступника и не упразднил светоч и царство у колен израильских! Да живёт наш господин, царь, вовек!»

И в ответ на такое письмо царь сильного государства якобы пишет хвастливую чепуху. Понятно, что дело вовсе не в хвастовстве, и не в авторе письма. Проблема в тех, кто его читает и трактует.

О сложности и проблемах изучения хазар достаточно подробно и интересно рассказали С.Плетнёва и В.Петрухин в телепередаче у А.Гордона 6 февраля 2002 г. По словам Плетнёвой, археологические следы, которые можно было бы надёжно связать с хазарами, долгое время не удавалось найти, однако к 1990 году ситуация резко изменилась и найдено уже около тысячи таких памятников. А вот столицу найти не удаётся. Сейчас большие надежды возлагаются на Самосделкинское городище, но работающие там специалисты связывают его отнюдь не с хазарами. Хазарам сейчас сопоставлена салтово-маяцкая археологическая культура, но большой загадкой является отсутствие в ней следов иудаизма. Более того, есть явные признаки язычества и жертвоприношений, что исключает связь с иудеями. И это притом, что искомые следы найдены на Кавказе, в Крыму, на Дунае, в Венгрии и даже в Киеве. От Волги это слишком далеко и следы эти с Хазарией вообще не связывают. Так где же хазарские?

Занимаясь археологией хазар, Плетнёва вынуждена была искать ответ на очень неприятный вопрос. Дело в том, что салтово-маяцкая культура появляется слишком поздно. Первые сведения о хазарах зафиксированы ещё в середине 6 века, а вот их археологическая культура появилась двумя столетиями позже. Как раз в это время Хазария подверглась сокрушительному разгрому от арабских войск ибн-Марвана. Этот разгром странным образом привёл не к исчезновению хазарских поселений, а к их появлению. Решила это противоречие Светлана Александровна довольно оригинально. Она заявила, что до арабского нашествия хазары кочевали и потому следов не оставляли. А вот сразу после разгрома они решили жить оседло. Её докторская диссертация так и называлась «От кочевий к городам».

Следует признать, что подобные ссылки на неточность текстов, путаницу, хвастливость, небрежность переписчиков и т.п. стали нормой при анализе всех арабских и хазарских источников. Вместе с археологически неуловимыми кочевниками это даёт полную свободу в построении любой теории. Именно такая свобода и вытекающий из неё произвол, больше всего и смущают во всех этих работах. Тем более что за время многолетних поисков следы местных кочевников оказались слишком хорошо изученными, чтобы надеяться на открытие там ещё не замеченного народа.

Г.Е.Афанасьев

Обнаруженные на правобережной приволжской территории Волгоградской и Астраханской областей редкие разбросанные погребения хазарского времени, не связанные территориально с долговременными или даже с сезонными поселениями, создают впечатление далёкой периферии

В то же время на Нижней Волге обнаружены многочисленные памятники других народов — сарматского, огузского и золотоордынского времени, что говорит о довольно хорошей археологической изученности этого региона и полностью снимает вопрос о неисследованных территориях «белых пятнах», где, якобы, может скрываться, но пока ещё не найден, весь массив разыскиваемых многие десятилетия хазарских памятников могильников, поселений и городищ. Так в чём же дело, почему нет археологических следов хазарского наследия там, где, по мнению сторонников первой рабочей гипотезы, нарративные документы размещают центральные земли Хазарского каганата?

К тому же арабские авторы говорят о некой Славянской реке и славянах в Хазарии, а в районе Волги в то время никаких славян быть не могло.

Н.А.Лифанов

«По всей видимости, следует заключить, что при буквальном следовании информации о походе Марвана б. Мухаммада на Хазарию, изложенной в сочинении Ахмада ал-Куфи, отождествление с „рекой славян“ Волги в её среднем течении наталкивается на серьёзные препятствия. Никаких, даже косвенных, следов арабского погрома на этой территории археологически не фиксируется. Выводов из этого может быть два.

Первый: данная информация насыщена легендарными и недостоверными подробностями, что уже отмечалось в отношении ал-Куфи современными исследователями, и доверять ей следует лишь в тех пределах, где она подтверждается данными других источников.

Второй: данные ал-Куфи, возможно, и достоверны, но «волжскую» интерпретацию „нахр ас-сакалиба“ следует признать некорректной».

Оба автора выход видят в том, чтобы переместить зону поиска с Волги на Дон. Оказывается, что рекой Итиль мог называться и Терек, и Дон, если это требуется для пользы дела. Византийские тексты дают на то основания. Даже Днепр, как мы видели, вполне годится, если речь идёт о мадьярах и их Ателькузе. Но только не тогда, когда говорится о русах и их острове. Мы же помним, как Новосельцев клеймит Рыбакова за то, он «не в совокупности», и «вне широкого контекста», а иначе «легко бы увидел, что даже Днепр арабским авторам, писавшим в IX—X вв., не был известен».

Одно смущает, та Ателькуза, где рекой Итиль назван Днепр, прекратила своё существование в самом конце 9 века. Назвал Днепр рекой Итиль тот самый Ибн-Русте, который в начале 10 века первым написал об острове русов. Непостижимо, как же он о Днепре без разрешения Новосельцева узнал-то?!